Отношения между связанной с «Аль-Каидой» группировкой Jama'a Nusrat ul-Islam wa al-Muslimin (JNIM) и сепаратистскими туарегскими формированиями, объединившимися во Фронт освобождения Азавада (Front de libération de l'Azawad FLA), эволюционировали от столкновений в прошлом к стратегическому сотрудничеству в настоящем.
Об этом «Анадолу» рассказал представитель Mintel World Хасрет Хасрет Каргын, известный своими исследованиями вооруженных формирований в Африке.
«Идеологические и военные конфликты, которые эти две структуры переживали в прошлом, уступили место стратегическому альянсу после того, как правительство Мали денонсировало Алжирское мирное соглашение, а также на фоне военных операций, проводимых в регионе бывшими бойцами ЧВК «Вагнер» (ныне — «Африканский корпус») совместно с армией», — отметил эксперт.
По его словам, речь идет не о слиянии, а о военном союзничестве и партнерстве ради выживания, сформированном против общего врага.
Он также подчеркнул, что альянс возник не только как ответ на действия правительства Мали и российских элементов, но и как противовес структуре террористической организации ДЕАШ в регионе Сахеля. Данное партнерство, по его словам, напрямую связано с борьбой за контроль над территорией.
Каргын отметил, что сотрудничество между двумя структурами развивалось поэтапно: военная координация на местах усилилась с 2024 года и в 2026 году достигла более высокого уровня.
«В апреле 2026 года эти отношения вышли на новый этап благодаря широкомасштабным скоординированным атакам, одновременно проводившимся на направлениях Кидаля, Гао и столицы Бамако, за которыми по видео с беспилотников наблюдали аль-Габбас Аг Инталла и Ияд Аг Гали. В этот период обмен разведданными и технологиями достиг максимального уровня», — рассказал он.
Цель FLA о независимости сместилась в сторону модели автономии
Каргын подчеркнул, что альянс формировался на основе взаимных уступок, и FLA отошел от цели полной независимости, склоняясь к модели автономии.
«Согласно достоверным источникам, JNIM убедила руководство FLA в том, что международное сообщество никогда не признает независимое государство туарегов. В результате FLA отказался от идеи независимости, согласился на автономию под эгидой исламского правления и принял шариат на своей территории. JNIM, в свою очередь, пошла на уступки в административных вопросах, разрешив совместное управление городами», — сообщил он.
Каргын привлек внимание к тому, что кризис в Мали — это не только атаки вооруженных группировок, но и результат исторических, политических и социологических процессов. В основе событий в стране лежит многоуровневая структура, в которой один фактор запускает другой, формируя замкнутый круг, добавил он.
Атаки проверяют географические границы государственной власти
Исследователь Университета CY Cergy Paris Фатих Даг, в свою очередь, отметил, что волну атак, произошедшую 25 апреля 2026 года, нельзя рассматривать исключительно с точки зрения безопасности.
По его словам, атаки оказывают многоуровневое воздействие на всю страну и представляют собой широкомасштабную проверку возможностей государства.
«Волну атак, произошедшую в Мали 25 апреля 2026 года, с учетом целей, рассредоточенных по различным регионам страны, следует воспринимать не просто как инцидент в сфере безопасности, а как одновременную попытку давления, прощупывающую географические границы государственной власти», — сказал эксперт.
Таким образом, воздействие атак не ограничилось одним городом или одним фронтом: одновременно была проверена способность малийского государства обеспечивать безопасность на всем пространстве — от столицы до севера, пояснил он.
Он также отметил важность того, что JNIM и FLA начали действовать в едином операционном контексте. «Тот факт, что JNIM и FLA стали заметны в одном операционном контексте, показывает, что тактическое пересечение между связанными с «Аль-Каидой» вооруженными структурами в Мали и туарегским сепаратистским движением вновь проявилось особенно отчетливо», — сказал исследователь.
По его словам, эта картина, с одной стороны, усиливает вопросы относительно эффективности поддерживаемой Россией архитектуры безопасности на местах, а с другой — демонстрирует, что способность военного правительства обеспечивать сдерживание по всей стране подвергается серьезному испытанию.
Даг отметил, что данное сотрудничество имеет историческую основу и подобные союзы наблюдались и ранее. «В этом контексте сотрудничество FLA и JNIM следует рассматривать не как внезапное и изолированное событие, а как новый этап цикла исторически сложившихся прагматичных коалиций. После переворота в Мали в 2012 году туарегские повстанцы на севере захватили Гао, Кидаль и Тимбукту, а затем к этой повстанческой динамике присоединилась группировка «Ансар-ад-Дин», — пояснил эксперт.
Говоря о стратегическом распределении атак по географии, Даг отметил, что различные регионы имеют неодинаковое военное и политическое значение.
«С точки зрения операционной географии линия атак не является случайной. Кидаль — символический центр претензий на Азавад, Гао — логистический и военный узел северо-востока Мали, Боурем — ключ к линии Гао — Кидаль, Севаре и Мопти — стратегический перекресток центрального Мали, а Кати и Бамако имеют жизненно важное значение для безопасности режима», — сказал он.
Эксперт обратил внимание на то, что атаки оказывают не только военное, но и психологическое, а также экономическое воздействие. По словам Дага, давление на столицу постепенно усиливается.
«JNIM сначала подавил экономические артерии столицы, а затем совместно с FLA посредством многофронтовых атак на линии Кати — Бамако — Севаре — Гао — Кидаль оказал давление на архитектуру безопасности режима. Цель здесь заключается не просто в захвате территории, а в дальнейшем ослаблении и без того пошатнувшегося авторитета государства, разрушении его военной координации и психологической устойчивости», — рассказал он.
Даг добавил, что текущие события указывают на новый переломный момент в балансе сил в регионе Сахеля.
