Транскаспийская подводная волоконно-оптическая кабельная система может стать частью нового южного маршрута передачи данных между Восточной Азией и Европой, проходящего через Казахстан, Каспийское море и Азербайджан. Его значение заключается не только в увеличении пропускной способности, но и в создании альтернативы существующим путям международной связи, что может повысить устойчивость глобальной сети. При этом превращение нового соединения в источник экономических выгод будет зависеть от развития наземной инфраструктуры, условий доступа к пропускным мощностям и формирования вокруг маршрута более широкой цифровой экосистемы.
О стратегическом значении проекта, сложностях его реализации и роли подводных кабелей в работе глобального Интернета в беседе с «Анадолу» рассказали старший руководитель исследовательского направления TeleGeography Йон Хьембо, исследователь программы Global Digital Infrastructure Калифорнийского университета в Беркли доктор Иаго Бойчук, а также консультант проекта Trans-Caspian Fiber Optic Cable и директор по клиентским решениям Pioneer Consulting Дэйв Мари.
Проект реализует CaspiLink B.V. — совместное предприятие магистрального интернет-оператора Азербайджана AzerTelecom и крупнейшей телекоммуникационной компании в Казахстане Kazakhtelecom. Pioneer Consulting оказывает поддержку проектной команде в разработке и реализации кабельной системы.
Йон Хьембо считает, что главная ценность Транскаспийского кабеля заключается в возможности сформировать новый маршрут международной передачи данных и тем самым диверсифицировать существующую систему сетевых соединений.
«Транскаспийский кабель — небольшая, но критически важная часть гораздо более масштабной картины», — отметил эксперт.
По словам Хьембо, устойчивость международных сетей зависит от наличия альтернативных маршрутов, позволяющих перенаправлять трафик при повреждении или выходе из строя отдельных кабелей. Он пояснил, что операторы резервируют пропускные мощности на разных направлениях, а географическая диверсификация помогает снизить зависимость от одних и тех же точек выхода кабелей на берег и уязвимых участков морского дна.
Специалист обратил внимание на то, что большая часть трафика между Европой и Восточной Азией проходит по подводному маршруту из Средиземного моря через район Суэца, Красное море и Аденский залив, далее вокруг Индии и через Малаккский пролив в направлении Сингапура. По его словам, концентрация международного трафика на этом направлении давно вызывает обеспокоенность сетевых операторов, в том числе из-за зависимости от транзитной инфраструктуры в Египте.
Хьембо также отметил, что угрозы со стороны хуситов у западного побережья Йемена существенно затрудняют проведение ремонтных и кабелеукладочных работ в этом районе.
В качестве альтернативы подводным маршрутам между Европой и Азией существуют сухопутные соединения, однако, по оценке Хьембо, они зачастую обходятся дороже и в большинстве случаев проходят через территорию России.
«Чего до сих пор фактически не удавалось сделать на полноценном маршруте между Восточной Азией и Европой, так это создать южный путь, полностью обходящий Россию», — подчеркнул эксперт.
По оценке Хьембо, Транскаспийский кабель позволит сформировать такой альтернативный маршрут: трафик сможет поступать из Китая в Казахстан, далее проходить через Каспийское море в Азербайджан и направляться в Европу по разным направлениям через Грузию и Турцию.
Хьембо считает, что значение кабеля будет определяться тем, насколько он сможет удовлетворить потребность в новых маршрутах, помочь обойти существующие узкие места и усилить конкуренцию при продаже пропускных мощностей операторам и другим клиентам.
Эксперт привёл повреждения международных кабелей в 2024 году как примеры уязвимости существующей инфраструктуры. По его словам, в феврале того года повреждения четырех кабельных систем в Красном море, согласно оценке компании HGC, затронули около 25% трафика между Азией, Европой и Ближним Востоком. Среди затронутых систем Хьембо назвал Seacom/TGN, AAE-1 и EIG.
Он также сообщил, что в марте 2024 года одновременно произошли сбои в работе кабельных систем ACE, SAT-3, WACS и MainOne у западного побережья Африки. По его словам, предполагаемой причиной стало подводное оползневое явление вблизи Кот-д’Ивуара.
Эти примеры, по оценке Хьембо, показывают, почему для операторов важны не только высокая пропускная способность, но и наличие географически разнообразных маршрутов, позволяющих снизить зависимость от отдельных участков сети.
Реализация Транскаспийского проекта потребовала нестандартных инженерных и логистических решений, рассказал Дэйв Мари. По его словам, географическая изолированность Каспийского моря и отсутствие подходящих специализированных судов в регионе осложнили как транспортировку кабеля, так и проведение морских работ.
Мари пояснил, что перевозка более 500 тонн подводного кабеля с удаленного производственного предприятия обычно осуществляется кабельным судном или специально оборудованным грузовым судном. Однако для Каспия такой способ оказался непригодным из-за географического положения моря и отсутствия выхода к Мировому океану.
По словам консультанта, команда проекта разработала альтернативное решение: для перевозки кабеля на большие расстояния через международные границы использовали специально сконструированные и существенно модифицированные транспортные средства и необходимую вспомогательную инфраструктуру.
Мари отметил, что дополнительная сложность возникла на этапе морских работ: поскольку ранее подводные волоконно-оптические кабели через Каспий не прокладывались, в регионе не было подходящих специализированных кабелеукладочных судов, обычно используемых для подобных проектов в других частях мира.
«Для преодоления этих ограничений уже работавшее в регионе судно обеспечения морских операций было переоборудовано и существенно модифицировано: на него установили необходимое специализированное оборудование, чтобы оно могло выполнять работы по прокладке кабеля», — сообщил Мари.
По его словам, на первоначальном этапе планирования команда также столкнулась с недостатком данных о морском дне и окружающей среде вдоль будущего маршрута. Мари пояснил, что эту проблему удалось решить благодаря подробным батиметрическим исследованиям и комплексному изучению морской среды.
Среди других ограничений Мари назвал сезонные погодные условия, исключавшие проведение морских работ в зимние месяцы, строгие экологические требования и необходимость получать разрешения государственных органов Азербайджана и Казахстана, где практически отсутствовал предыдущий опыт прокладки подводных кабелей.
Мари отметил, что проект был завершен в относительно короткие сроки — от подписания контракта до монтажа системы, поэтому он не выделяет какой-либо один этап как единственную или главную техническую сложность. Как полагает эксперт, своевременное завершение каждого этапа зависело от результатов предыдущего, а возможности для задержек и ошибок были крайне ограниченными.
Главными уроками реализации проекта Мари назвал детальное предварительное планирование, раннее выявление рисков и тесное взаимодействие заказчика, поставщика, проектной команды, консультантов и советников. По его оценке, без согласованной работы всех участников успешное завершение проекта в установленный срок было бы невозможно.
Иаго Бойчук, в свою очередь, подчеркнул, что глобальный Интернет и передача данных зависят от физической инфраструктуры, хотя конечные пользователи часто воспринимают цифровые услуги как нечто нематериальное, существующее в «облаке».
По словам исследователя, более 99% межконтинентального цифрового трафика передается по подводным волоконно-оптическим кабелям, тогда как на долю спутников приходится лишь небольшая часть этого трафика.
«Самое важное, что необходимо понимать, — Интернет и передача данных в своей основе зависят от физической инфраструктуры», — отметил Бойчук.
Он пояснил, что беспроводные соединения, включая Wi-Fi и мобильные сети, как правило, обеспечивают лишь последний участок подключения пользователя, после чего данные передаются по более масштабной инфраструктуре, основу которой составляют волоконно-оптические кабели.
По словам Бойчука, такая инфраструктура включает не только линии на морском дне, но и береговые кабельные станции, оборудование связи, наземные сетевые коридоры, центры обработки данных и другие узлы. Исследователь отметил, что устойчивость цифровых услуг зависит также от расположения этих объектов, структуры владения ими, условий эксплуатации и наличия резервных маршрутов.
«Подчеркну главное: существование облака возможно только благодаря обеспечивающей его физической инфраструктуре», — сказал Бойчук.
Представитель Калифорнийского университета в Беркли считает, что новый подводный кабель может уменьшить зависимость от существующих транзитных узлов, снизить задержку передачи данных, потенциально сократить транзитные расходы и укрепить позиции территорий, где кабель выходит на берег.
При этом Бойчук подчеркнул, что появление нового международного маршрута само по себе не гарантирует автоматического строительства центров обработки данных или других объектов цифровой инфраструктуры. По его словам, инвестиционные решения также зависят от наземных сетей, доступности электроэнергии и земельных участков, регулирования, рыночного спроса и условий доступа к пропускным мощностям.
Эксперт обратил внимание и на возможные экономические последствия расширения международной связности. Ссылаясь на исследование Всемирного банка, охватившее более 150 стран, он отметил, что увеличение пропускной способности подводных кабелей было связано со снижением цен на фиксированный и мобильный широкополосный доступ в Интернет.
Вместе с тем, по данным того же исследования, на которое ссылается Бойчук, расширение международной связности в последующие годы было связано и с усилением концентрации на внутренних телекоммуникационных рынках. Исследователь подчеркивает, что развитие кабельной инфраструктуры не обязательно автоматически приводит к усилению конкуренции.
Бойчук отметил, что создание новых цифровых маршрутов между Европой и Азией не является новой идеей, так как попытки сформировать альтернативные волоконно-оптические коридоры уже ведутся с 1990-х годов.
По его словам, развитие телекоммуникационной системы Trans Asia Europe началось в середине 1990-х годов, а в 1998 году она была введена в эксплуатацию как более широкий коридор связи между Европой и Азией. Бойчук подчеркнул, что прямое подводное пересечение Каспийского моря в рамках этой системы реализовано не было.
Исследователь также напомнил, что в 2008 году Азербайджан выдвинул инициативу создания Трансъевразийской информационной супермагистрали (Trans-Eurasian Information Super Highway), предусматривавшую создание более масштабного цифрового коридора между Европой и Азией и впоследствии получившую поддержку в резолюциях Организации Объединенных Наций.
По данным, приведенным Бойчуком, в 2008 году была проложена и кабельная система Caucasus Cable System между Поти в Грузии и Балчиком в Болгарии, обеспечившая прямое подводное соединение Южного Кавказа с Юго-Восточной Европой и последующую наземную связь в регионе, в том числе в направлении Азербайджана.
По оценке эксперта, нынешнюю Транскаспийскую кабельную систему следует рассматривать как часть долгосрочных усилий по созданию и диверсификации цифровых маршрутов через Евразию.
Бойчук связал актуальность таких проектов с развитием облачных вычислений, центров обработки данных и растущим спросом на международную пропускную способность. По данным исследования, на которое ссылается Бойчук, трафик между Европой и Азией в течение предшествовавшего десятилетия рос в среднем примерно на 49% в год и достиг около 212 Тбит/с к концу 2021 года, а объем рынка международной пропускной способности между двумя регионами оценивался примерно в 650 млн долларов в год.
По оценке Бойчука, хотя подводный участок Транскаспийской системы пересекает только Каспийское море, ее более широкое значение заключается в возможности соединить наземные сети Центральной Азии, Южного Кавказа и Турции с существующими маршрутами в направлении Европы, в том числе через Черное море.
Исследователь программы Global Digital Infrastructure Калифорнийского университета в Беркли предположил, что в течение следующего десятилетия страны и операторы продолжат создавать альтернативные и взаимосвязанные международные маршруты, стремясь повысить диверсификацию и устойчивость связи. При этом он считает более вероятным сценарий неравномерной диверсификации, при которой новые кабельные маршруты и узлы связи будут развиваться параллельно с сохраняющейся зависимостью от крупных поставщиков облачных услуг, сетевых операторов и коммерческих узлов.
Бойчук подчеркнул, что само по себе наличие дополнительного кабеля не обеспечивает цифрового суверенитета или устойчивости. По его словам, страны могут получить географически разнообразные международные подключения, но при этом оставаться зависимыми от иностранных поставщиков облачных услуг, производителей оборудования, сетевых операторов и крупных международных узлов связи.
По оценке эксперта, долгосрочная ценность Транскаспийской системы будет зависеть от того, смогут ли страны и операторы обеспечить доступ к пропускным мощностям, развить наземную инфраструктуру и цифровые сервисы, а также создать условия для местных компаний и сообществ, которые смогут воспользоваться новыми возможностями связи.
«Иными словами, стать маршрутом, по которому проходят данные, — это лишь один шаг. Превратить такое положение в источник долгосрочной экономической выгоды — совсем другая задача», — заключил Бойчук.
news_share_descriptionsubscription_contact
contact_the_ombudsman
is_there_an_error_in_this_story
