Пассивная позиция Европейского союза (ЕС) в отношении атак США и Израиля на Иран вновь выявила разногласия как между институтами и странами-членами, так и в трансатлантических отношениях.

После того, как 28 февраля утром США и Израиль начали нападение на Иран, первая реакция из Европы поступила от верховного представителя ЕС по иностранным делам и политике безопасности Кайи Каллас.

Она заявила, что их приоритетами являются защита гражданского населения, содействие эвакуации граждан и сотрудников ЕС, а также продолжение поиска дипломатических решений.

Вслед за Каллас с призывом к сдержанности выступили председатель Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен и председатель Совета ЕС Антониу Кошта, опубликовав совместное заявление.

Затем правительства Швейцарии, Великобритании, Германии, Франции, Италии и Ирландии также призвали избегать эскалации конфликта и заявили, что следят за развитием событий «с глубокой озабоченностью».

В течение выходных, несмотря на стремительное развитие событий, Европа сохраняла сдержанную и мягкую позицию, что вызвало реакцию со стороны брюссельских международных СМИ и европейских пользователей социальных сетей, с одной стороны, и со стороны другого берега Атлантики, с другой.

- Различия в тональности европейских столиц

Реакция на кризис не только была пассивной, но и привлекла внимание отсутствием единой позиции внутри ЕС.

Вопрос о законности атак с точки зрения международного права стал основной линией разлома в Европе.

Различия в тональности между столицами были особенно заметны между Берлином и Мадридом.

Канцлер Германии Фридрих Мерц избегал прямой критики Вашингтона. В своем заявлении от 1 марта Мерц отстаивал мнение, что оценки с точки зрения международного права будут иметь ограниченное влияние на политические изменения в Иране, и заявил: «Сейчас не время давать уроки нашим союзникам. Несмотря на наши сомнения, мы разделяем большинство их целей».

Премьер-министр Испании Педро Санчес, напротив, открыто раскритиковал атаки США и Израиля, назвав их «односторонними военными действиями», которые «приводят к эскалации и способствуют созданию более неопределенной и враждебной международной обстановки».

- Новый стресс-тест для трансатлантических отношений

Согласно дипломатическим источникам в Брюсселе, ЕС определил своей приоритетной задачей предотвращение перерастания конфликта в региональную войну и ограничение его возможных последствий для Европы, однако такой осторожный подход вызвал разные интерпретации в США.

В США, особенно в окружении Дональда Трампа, Европу обвинили в «мягкости» по отношению к Ирану.

Осторожная позиция Европы вызвала резкую реакцию со стороны республиканцев в США. Республиканский сенатор Линдси Грэм раскритиковал политику Европы в отношении Ирана, назвав ее «жалко мягкой» (pathetically soft), а один из стратегов предвыборной кампании Трампа Крис ЛаЧивита обвинил европейское руководство в «слабости и нерешительности».

Эти высказывания усилили мнения о том, что в первый год второго срока Трампа трансатлантические отношения, и без того переживающие не лучшие времена, могут обостриться из-за иранского вопроса.

С другой стороны, сложившаяся ситуация вновь разжегла старые дискуссии о роли ЕС в глобальных кризисах.

В ближайшие дни основными факторами, которые будут определять ход трансатлантических отношений, станут возможные новые шаги Ирана, колебания на энергетических рынках и тон ожиданий США от Европы.

Иранский кризис вновь выявил не только разногласия между странами-членами, но и борьбу за власть в Брюсселе.

Считается, что между двумя высшими должностными лицами ЕС — председателем Еврокомиссии фон дер Ляйен и верховным представителем ЕС по иностранным делам и политике безопасности Калласом — развернулась скрытая борьба за лидерство в кризисе.

В воскресенье, 1 марта, Каллас созвала экстренное заседание министров иностранных дел, а в понедельник, 2 марта, фон дер Ляйен провела «специальное заседание по вопросам безопасности».

Несмотря на интенсивные контакты в выходные дни, отсутствие прямых переговоров между фон дер Ляйен и Каллас привлекло внимание в брюссельских кулуарах.

Дипломатические круги высказали мнение, что иранский кризис стал для ЕС не только испытанием внешней политики, но и испытанием институциональной координации.

- На повестке дня вопрос о наследии Ирака?

Считается, что за осторожной позицией Европы стоит политическое и социальное наследие, оставленное после вторжения в Ирак в 2003 году, которое по-прежнему оказывает влияние.

В то время как в европейском общественном мнении сохраняются сильные сомнения в отношении военных интервенций, многие правительства, по-видимому, продолжают придерживаться линии, избегающей прямого военного участия на Ближнем Востоке.

Кроме того, тот факт, что Европа в значительной степени сосредоточила свое внимание на безопасности в связи с войной между Россией и Украиной, приводит к более ограниченной и осторожной позиции в отношении Ирана.

В отличие от 2003 года, Европа в целом удовлетворена появлением возможности более конструктивного диалога с Ираном без непосредственного участия на местах.

Несмотря на все разногласия, руководители институтов ЕС сходятся во мнении, что убийство лидера Ирана аятоллы Хаменеи открывает «окно возможностей» в отношениях с Ираном.

- Новый стресс-тест для трансатлантических отношений

Согласно дипломатическим источникам в Брюсселе, ЕС определил своей приоритетной задачей предотвращение перерастания конфликта в региональную войну и ограничение его возможных последствий для Европы, однако такой осторожный подход вызвал разные интерпретации в США.

В США, особенно в окружении Дональда Трампа, Европу обвинили в «мягкости» по отношению к Ирану.

Осторожная позиция Европы вызвала резкую реакцию со стороны республиканцев в США. Республиканский сенатор Линдси Грэм раскритиковал политику Европы в отношении Ирана, назвав ее «жалко мягкой» (pathetically soft), а один из стратегов предвыборной кампании Трампа Крис ЛаЧивита обвинил европейское руководство в «слабости и нерешительности».

Эти высказывания усилили мнения о том, что в первый год второго срока Трампа трансатлантические отношения, и без того переживающие не лучшие времена, могут обостриться из-за иранского вопроса.

С другой стороны, сложившаяся ситуация вновь разжегла старые дискуссии о роли ЕС в глобальных кризисах.

В ближайшие дни основными факторами, которые будут определять ход трансатлантических отношений, станут возможные новые шаги Ирана, колебания на энергетических рынках и тон ожиданий США от Европы.