Тысячи палестинцев, содержащихся в израильских тюрьмах, подвергаются систематическим пыткам, в том числе преднамеренному лишению пищи, жестоким избиениям, заражению чесоткой и медицинской халатности.
Согласно расследованию израильской газеты Haaretz, за последние три года тюрьмы фактически превратились в «лагеря пыток». Эти практики не скрываются, а продолжаются в рамках открытой государственной политики, которая занимает центральное место в предвыборной кампании крайне правого министра национальной безопасности Израиля Итамара Бен-Гвира.
В публикации отмечается, что, несмотря на решения Верховного суда Израиля об обеспечении заключённых достаточным питанием и возобновлении посещений представителями Международного комитета Красного Креста, ситуация на практике не изменилась.
Сообщается, что по состоянию на сентябрь из 9 329 палестинцев, находившихся в израильских тюрьмах, судебным решением были заключены под стражу лишь 16 процентов. Остальные относились к категориям «административно задержанных», «уголовных заключённых» и «незаконных комбатантов» — статусу, который не признаётся международным правом. При этом обвинения им не предъявлялись.
Подчёркивается, что статус «незаконного комбатанта» создаёт правовые основания для содержания палестинцев из сектора Газа, сирийцев и ливанцев в заключении с лишением их прав военнопленных или обвиняемых по уголовным делам.
В публикации приводятся свидетельства пяти палестинцев с оккупированного Западного берега реки Иордан, освобождённых в период с апреля 2025 года по июль 2026 года из тюрем Мегиддо, Нафха, Кциот, Офер и Дамон, где содержатся палестинские женщины. Отмечается, что некоторые другие бывшие заключённые отказались давать показания из страха перед возможными репрессиями.
Согласно материалу, все пятеро опрошенных потеряли от 15 до 50 процентов массы тела из-за голода, подвергались избиениям, в результате которых им ломали кости, а также заразились чесоткой, распространившейся в тюремных камерах.
Отмечается, что особую роль в применении жестокого насилия и систематическом жестоком обращении с заключёнными играет специальное подразделение «Кетер» — группа быстрого реагирования Тюремной службы Израиля.
В публикации также подчёркивается, что положение задержанных, доставленных из сектора Газа, значительно тяжелее.
«Они стреляли резиновыми пулями в обнажённых заключённых, находившихся в душе»
59-летний журналист Али Самуди из Дженина, работавший в таких международных СМИ, как CNN и Reuters, рассказал, что поступил в тюрьму с весом 120 килограммов, а спустя год вышел оттуда, потеряв 60 килограммов.
Подчеркнув, что тюрьмы превратились в «кладбища для живых», Самуди поделился следующими свидетельствами:
«На третий день Рамадана охранники ворвались в нашу камеру с оружием в руках и стреляли резиновыми пулями в обнажённых заключённых, находившихся в душе. Еды, которую нам давали, не хватило бы даже кошке. Тем, кто хотел попасть в медпункт, говорили: „Идите, пусть вас вылечит Аллах или Газа“. Однажды я потерял сознание и ударился головой. Сотрудник охраны сказал мне: „Вставай, возвращайся в камеру. Мы не можем поставить тебе новую голову“. А заключённый по имени Луэй Туркман, заболевший в тюрьме, умер у нас на глазах».
38-летняя Хиба Алави, мать пятерых детей, страдающая заболеванием сердца, была арестована по обвинению в попытке незаконно въехать в Израиль в поисках работы, хотя никаких обвинений в совершении преступлений против безопасности ей предъявлено не было.
Поскольку она не смогла оплатить штраф, Алави провела пять с половиной месяцев в Дамонской тюрьме — единственном израильском пенитенциарном учреждении, где содержатся палестинские женщины.
За это время она потеряла 36 килограммов. Алави подробно рассказала о жестоких пытках и бесчеловечном обращении, которым подвергалась во время заключения.
Алави рассказала, что на ужин заключённым давали сырые, замороженные или испорченные яйца. По её словам, из-за голода палестинские женщины-заключённые были вынуждены есть эти яйца.
Подчеркнув, что во время обысков у женщин, регулярно принимавших лекарства, отбирали медикаменты, Алави заявила:
«Беременным заключённым не оказывали помощь, даже если у них поднималась температура или они страдали от голода. Несовершеннолетних девочек содержали в отдельной камере, где они проводили ночи в слезах. Они страдали от ужасного недоедания, а принимать душ им разрешали лишь раз в неделю».
Обратив внимание на то, что во время Рамадана давление на заключённых усиливалось, Алави рассказала, что однажды ночью, когда женщины после ужина начали совершать намаз, в них бросили светошумовую гранату. Затем их избили, вытащили во двор и заставили лежать, пока по их головам ходили собаки.
По словам Алави, охранники входили в камеры и выбрасывали в мусор продукты, которые женщины откладывали для сухура — предрассветного приёма пищи во время Рамадана. Кроме того, они выливали на одежду питьевую воду, которую заключённые набирали в бутылки и оставляли отстаиваться, чтобы осел хлор.
Алави также сообщила, что женщинам выдавали всего три гигиенические прокладки в месяц. Поскольку во время обысков их разбрасывали по камерам, заключённым приходилось самостоятельно изготавливать прокладки из салфеток и предметов одежды.
Рассказывая о жестоком рейде, проведенном в марте в их камерах, Алави отметила, что охранники бросали во двор газовые гранаты, заставляли женщин ложиться лицом вниз, наступали на них и избивали, а также связывали им руки пластиковыми наручниками, причиняя сильную боль.
Описывая пережитое во время того, как их вытаскивали во двор, Алави рассказала:
«Они хотели очень туго завязать нам глаза лентой. Сначала я не поняла, что происходит. Тогда другая надзирательница подошла и изо всех сил ударила меня по лицу дважды, грубо потянула за волосы, надела повязку и потащила меня босиком. Женщин, пытавшихся забрать свои тапочки, били по ногам. Некоторые получили сильные удары по голове. Когда меня избивали, у меня сломались зубы. Одна из надзирательниц наступила мне на пальцы ног, и у меня оторвался ноготь.
Когда от ужаса я начала произносить шахаду, одна из надзирательниц сказала мне: „Молись за свою жизнь“. Другой заключенной, которая от страха читала Коран, приставили к голове ствол винтовки. Около часа мы лежали на земле. Нас фотографировали, оскорбляли, а затем бросили еще одну светошумовую гранату между нашими ногами, пока мы лежали».
Алави сообщила, что за время пребывания в тюрьме ее еще дважды подвергали жестоким избиениям. В одном случае ее ударили по голове и распылили газ ей в лицо, в другом — нанесли удар в живот.
«У меня было кровотечение в течение 15 дней. Из-за повреждения матки мне необходимо перенести операцию», — рассказала она.
По словам Алави, в течение 170 дней, проведенных в заключении, женщин наказывали голодом. На завтрак им давали лишь одну ложку процеженного йогурта и немного варенья на кончике ложки. На весь день заключенным, как правило, выдавали шесть ломтиков черствого хлеба или хлеба, размокшего в воде.
Рассказывая о тяжелой вспышке чесотки, начавшейся в камере из-за отсутствия возможности принимать душ и нехватки одежды, Алави описала домогательства и насилие, которым подверглась в день освобождения:
«Одна из надзирательниц была особенно жестокой: во время рейдов она ощупывала женщин руками и проводила обыски с раздеванием. В день, когда я должна была вернуться домой, она потребовала, чтобы я сняла всю одежду, наклонилась и раздвинула ноги. Когда я отказалась, она начала кричать на меня и ударила меня электрическим током с помощью электрошокера.
Были и две другие заключенные, которые подали жалобы на надзирателей, домогавшихся их. Более того, один из надзирателей сфотографировал обнаженную заключенную».
Отметив, что до сих пор не может оправиться от пережитой психологической травмы, Алави сказала:
«Из тюрьмы не выходит ни один человек, который мог бы остаться прежним. Я до сих пор не могу осознать, где нахожусь. Я вернулась к жизни, пытаюсь забыть пережитое, но все еще нахожусь словно в кошмаре. Если дома я слышу звук ключа в двери или голоса своих детей, мне по-прежнему кажется, что я нахожусь в тюрьме».
45-летний журналист Самер Хувейра, который провел девять месяцев под административным арестом в тюрьмах Мегиддо и Нафха и потерял 22 килограмма, рассказал, что вспышка чесотки в местах заключения достигла ужасающих масштабов.
Хувейра заявил, что до сих пор не знает, за что был арестован, поскольку при административном задержании обвинительное заключение не предъявляется. Он рассказал:
«Через четыре дня после задержания меня отвели на допрос. Полицейский спросил, есть ли у меня аккаунт в Facebook. Затем он открыл мою страницу и сказал: „Ого! Посмотрите на это, ты подстрекаешь против нас“.
Я ответил ему: „Как это может считаться подстрекательством? Я опубликовал фотографию молодого человека, убитого армией в Наблусе, и написал, что его убил Израиль. Вот и всё: заголовок новости и изложение информации. Я журналист, который следит за событиями в Палестине, а не в Сенегале. Когда в Наблусе что-то происходит, я освещаю это в новостях“».
Хувейра назвал день прибытия в тюрьму Нафха самым страшным в своей жизни. Он продолжил:
«По дороге ваши ноги скованы наручниками, а глаза завязаны. На протяжении всей поездки вас бьют по лицу и ногам, толкают и пинают. Вас тащат за наручники, словно овцу, и руки начинают кровоточить.
При входе в Нафху вы должны полностью раздеться. Вас заставляют наклониться, чтобы проверить, не спрятали ли вы что-либо на теле, после чего надевают наручники за спиной. Затем нас по одному отвели в металлическую клетку. Из-за обстрелов со стороны Ирана прозвучала сирена, и охранники оставили нас и ушли.
«Вы садитесь на ноги, наручники натягиваются, кровообращение нарушается, руки немеют, и вы перестаете их чувствовать. Еды не было. После пяти-шести часов, проведенных в клетке, нас выстроили в одну шеренгу. Каждый опирался головой на спину стоящего впереди, и поднимать голову запрещалось. Затем принесли веревку и протянули ее между нами.
Мы были словно костяшки домино. Один из офицеров подошел и ударил ногой по спине заключенного, стоявшего в конце шеренги, и мы все столкнулись друг с другом. Так они заставили идти 30 человек. Поскольку поднимать голову запрещалось, каждый должен был самостоятельно ориентироваться, и мы ударялись головами о стены и двери. Если человек позади наступал на цепь, вы едва не падали, а охранники смеялись над этим. Тех, кто поднимал голову, били по лицу и ногам. Это был очень мрачный день».
Хувейра также рассказал, что однажды, когда заключенные находились во дворе, охранники внезапно начали бросать ручные гранаты и произвели четыре-пять выстрелов в землю.
«Нас всех потащили в туалеты, залитые водой. Мы были в наручниках. Заключенных начали по одному уводить в душевые, где с них снимали одежду, избивали и фотографировали. Не знаю, почему меня не забрали. Мы слышали выстрелы и крики.
Позже в нашу камеру вернулся 21-летний заключенный. Он спустил штаны и показал кровавый след на ягодице диаметром около пяти сантиметров. Он не мог ходить, но ему угрожали повторным избиением, если он не вернется в камеру.
В течение следующих десяти дней он не мог ходить, есть и спать. Медицинский работник так и не пришел, чтобы оказать ему помощь. В нашей камере находился еще один заключенный, которого во время штурма камеры резиновой пулей ранили с расстояния двух метров за то, что он двигался слишком медленно».
Хувейра, против которого не было возбуждено уголовного дела и которому не предъявили никаких доказательств причастности к незаконной деятельности, рассказал об увиденном в заключении:
«Когда я увидел людей, больных чесоткой, чьи тела были покрыты кровью, ранами и волдырями, мне стало плохо. Они были похожи на ходячие скелеты. Позже я и сам заразился чесоткой. Когда я снял нижнее белье, всё тело было покрыто кровью и гноем. От боли я не мог спать.
В течение нескольких месяцев меня не водили к врачу. Когда у меня заболел зуб и я не смог найти другого выхода, мне пришлось полоскать рот отбеливателем. Во время рейдов в камеру охранники давили наши тюбики с зубной пастой и размазывали пасту по кроватям».
Хувейра завершил рассказ следующими словами:
«Понять, что сейчас происходит в Нафхе, — всё равно что пытаться разобраться в том, что происходит на Марсе. Там нет ни одной минуты, которая проходила бы нормально. Ни одной. Одной из причин моей болезни был постоянный страх».
В январе 2026 года Хувейра вышел из тюрьмы, потеряв 22 килограмма. Его девятилетний сын не узнал отца. Короткое видео, на котором Хувейра со слезами на глазах рассказывает о пережитом в заключении сразу после освобождения, разошлось тысячами публикаций.
Израильский телеканал «Канал 7» опубликовал это видео под заголовком, в котором назвал Хувейру «террористом».
- «Из-за пыток у меня сломались два ребра, а еду мы копили, чтобы хоть раз в день наедаться досыта»
35-летний правозащитник Раби Абу Наим, который провел девять месяцев в тюрьме Офер, рассказал, что из-за голода заключенные тайно запасали еду.
«Чтобы хотя бы один день в неделю наедаться досыта, мы прятали хлеб и вареные яйца, а затем обменивались ими друг с другом. Мы называли это „днем сытости“. Чтобы продукты не испортились, мы заворачивали их во влажные носки, подвешивали у окна и таким образом делали из пластикового пакета импровизированный холодильник», — рассказал он.
По словам Абу Наима, во время рейдов заключенных жестоко избивали.
«Один из охранников подразделения „Кетер“ зажал мою голову между ног, а другие били меня по спине. Один из надзирателей ударил меня коленом по ребрам, после чего я потерял сознание. У меня были сломаны два ребра, но в течение нескольких месяцев мне не оказывали медицинскую помощь.
Во время утренних перекличек мы должны были кланяться охранникам, почти касаясь земли, и говорить: „Доброе утро, капитан. Спасибо, капитан“», — рассказал он.
43-летний мужчина, обозначенный инициалом Р., освобожденный из тюрьмы Кциот, сообщил, что камеры были сильно переполнены: на 150 человек приходилось всего шесть холодных душевых, а подачу воды прекращали через полчаса.
Р. рассказал, что заключенным слишком туго затягивали наручники, а если они падали, их избивали.
«Однажды я попросил охранника немного ослабить наручники, потому что не мог двигаться. Вместо этого он начал меня избивать. А потом они еще и смеялись над вашим положением. Они были молодыми, лет по 25. Среди них было много друзов, и они издевались над нами даже сильнее, чем евреи.
Когда я заразился чесоткой, тюремный врач отказался давать мне лекарства, сказав: „Когда умрешь, мазь получишь от Бога“.
По ночам охранники распыляли в камере слезоточивый газ и закрывали дверь. Некоторые заключенные, которых привезли из Мегиддо, страдали от сильной диареи и не могли контролировать работу кишечника. Охранники намеренно заставляли именно этих людей раздавать еду заключенным».
Р. рассказал, что по ночам радио включали на полную громкость, а один из охранников в три часа ночи пел песни и выкрикивал в адрес заключенных оскорбления. По его словам, надзиратели заявляли: «Мы убиваем вас, мы сжигаем вас». Он отметил, что сталкивался с подобным обращением во всех пяти камерах, в которых ему довелось находиться.
Министр национальной безопасности Израиля Итамар Бен-Гвир ответил в своем аккаунте в социальной сети американской компании X на публикацию журналиста Барака Равида, посвященную пыткам палестинских заключенных.
В своем ответе Бен-Гвир заявил: «Я горжусь тем, что превратил тюрьмы в кошмар для террористов».
Он с гордостью отмечал, что палестинским заключенным предоставляют «самый минимум из минимального» и намеренно причиняют им страдания. Министр также заявил, что такая политика является его собственным курсом, и выразил желание продолжить проводить ее уже в должности министра обороны.
news_share_descriptionsubscription_contact
contact_the_ombudsman
is_there_an_error_in_this_story
