Независимый исследователь доктор Маммад Исмаилов специально для «АА Аналитика» рассмотрел дипломатические и геополитические аспекты действий Украины в Каспийском море.
***
Удар Украины по двум торговым судам под иранским флагом в Каспийском море 25 июля 2026 года на первый взгляд может создать впечатление, что география российско-украинского конфликта расширяется. Однако рассмотрение этого события исключительно как «расширения фронта» может привести к недооценке стоящей за ним стратегической логики.
В этой связи атаку целесообразнее оценивать не как расширение конфликта в классическом понимании, а как попытку Украины позиционировать себя в качестве стратегически значимого союзника на пересечении двух конфликтных направлений: продолжающегося конфликта с Россией и напряженности между США, Израилем и Ираном.
В пользу такой оценки говорит и время проведения атаки. Она произошла всего за три дня до встречи президента Украины Владимира Зеленского с президентом США Дональдом Трампом в Вашингтоне 28 июля.
Ожидалось, что в ходе переговоров Зеленский поднимет вопрос о предполагаемой поддержке Ирана со стороны России, в том числе о передаче разведывательной информации и спутниковых снимков, которые могли способствовать нанесению ударов по американским объектам в Персидском заливе.
В этом контексте атаку можно рассматривать не только как военную операцию, но и как инструмент дипломатического торга. Возможно, таким образом Украина стремилась представить себя партнером, способным внести практический вклад в действия США в отношении Ирана.
Может ли атака объединить российско-украинский конфликт и противостояние Ирана с США?
Фактическое расширение российско-украинской войны представляется маловероятным, если учитывать три обстоятельства.
Первое связано с выбором целей. Хотя одним из пораженных объектов, как утверждается, был российский ракетный корабль, основными целями стали два иранских грузовых судна. Это указывает на то, что центр тяжести операции находился скорее на иранском направлении, чем в плоскости российско-украинского противостояния.
Второе обстоятельство — время атаки. В условиях, когда США фактически ограничивали передвижение иранских судов в Ормузском проливе, удар Украины в Каспийском море, которое Иран считал относительно безопасным, может быть истолкован как «добровольный вклад» в стратегию морского сдерживания Тегерана.
Третьим фактором является сходство атаки с предыдущими операциями. Она имеет определенные параллели с ударами Израиля по иранскому порту Бендер-Энзели 18 и 30 марта 2026 года. В обоих случаях одной из возможных целей могло быть стремление показать Ирану, что у него не осталось полностью безопасных морских портов.
В совокупности эти обстоятельства позволяют предположить, что Украина, в отличие от более сдержанной позиции европейских государств в противостоянии США и Израиля с Ираном, стремилась представить себя более активным и «полезным» партнером.
Реакция сторон
Реакция администрации Трампа не вполне соответствует стратегии Зеленского по увязыванию двух конфликтов.
Так, выступая перед журналистами на борту самолета Air Force One в июле 2026 года, Трамп заявил, что Россия не оказывает Ирану существенной поддержки на высоком уровне, а даже если такая помощь и предоставляется, ее влияние остается ограниченным.
Эта позиция указывает на стремление Вашингтона сознательно разделять два конфликта. Рациональная основа такого подхода очевидна: чем теснее будут переплетаться два фронта, тем сложнее США будет обосновывать свою политику в отношении Украины и Ирана перед общественностью и союзниками.
Что касается Ирана, председатель Комиссии по национальной безопасности и внешней политике парламента страны Ибрахим Азизи 27 июля 2026 года в социальных сетях заявил, что «Украина вскоре может понять, что Иран не оставляет без ответа ни одно действие».
Несмотря на жесткую риторику, вероятность прямого и соразмерного ответа Ирана Украине представляется невысокой. Открытие нового фронта в условиях продолжающегося противостояния с США не отвечает стратегическим интересам Тегерана.
Вместе с тем можно предположить, что скрытым адресатом заявления Азизи была Москва. Иран, вероятно, считает оказываемую Россией поддержку недостаточной и дает понять, что не намерен бездействовать перед лицом украинских атак, если Москва не предоставит ему более весомую помощь.
Израильский фактор
Министр иностранных дел Ирана Аббас Аракчи 28 июля 2026 года заявил в Тегеране, что атака якобы была проведена по указанию Израиля с целью втянуть Европу в войну. Он также назвал произошедшее нарушением Устава ООН.
С учетом мартовских ударов Израиля по Бендер-Энзели и развитых разведывательных возможностей этой страны можно допустить, что Украина могла обмениваться с Израилем разведывательной информацией в ходе подготовки операции.
Однако подтвержденных данных, указывающих на такую связь, нет.
Иракский след
Советник по национальной безопасности Ирака Касем аль-Аббуди в заявлениях от 27 и 28 июля сообщил, что специальное подразделение, занимающееся разведывательным анализом, якобы получило важные сведения о деятельности Украины в стране.
По его словам, были задержаны группы, причастные к проведению атак на территории Ирака, а во время допросов подозреваемые признались, что работали в интересах Украины.
В другом заявлении аль-Аббуди также утверждал, что действующие в Ираке «ячейки, связанные с Украиной», стояли за недавними ракетными ударами и атаками беспилотников по странам Персидского залива.
Если рассматривать эти утверждения вместе с атакой в Каспийском море, можно предположить наличие не единичной операции, а многоуровневого и скоординированного плана.
Возможно, Украина стремится продемонстрировать США, что способна оказывать давление на Иран и его союзников на обширном пространстве — от Каспийского моря через Ирак до Персидского залива.
С одной стороны, такой подход совпадает со стратегией США и Израиля по сдерживанию Ирана, а с другой — может способствовать укреплению переговорных позиций Украины в ее собственной войне.
Возможные сценарии
С учетом имеющихся данных можно выделить три основных сценария.
Согласно первому, Украина не сможет получить ожидаемых прямых политических и военных преимуществ, поскольку США продолжат придерживаться стратегии разделения двух конфликтов.
Второй сценарий предполагает дальнейшее ослабление доверия в отношениях между Ираном и Россией, что может сузить пространство для регионального маневра Москвы.
Третий сценарий связан с возможным подтверждением информации о действующих в Ираке ячейках. В этом случае украинские операции в «серой зоне» могут начать восприниматься как фактор региональной дестабилизации, что способно привести к дипломатическому кризису в отношениях между Багдадом и Киевом.
В краткосрочной перспективе наиболее вероятным представляется первый сценарий. Вместе с тем среднесрочные последствия второго и третьего сценариев могут оказаться более значимыми с точки зрения устойчивости российско-иранского взаимодействия.
Таким образом, действия Украины в отношении Ирана целесообразнее рассматривать не как географическое расширение конфликта, а как попытку передать многоплановый стратегический сигнал и укрепить собственные позиции.
[Маммад Исмаилов — независимый исследователь]
* Мнения, выраженные в авторских материалах, принадлежат их авторам и могут не отражать редакционную политику агентства «Анадолу»
