Удары США и Израиля по объектам в Иране, начавшиеся 28 февраля, затронули в том числе энергетическую инфраструктуру и усилили риски дальнейшей эскалации, включая обсуждаемый сценарий «наземной операции».
В ответ Тегеран фактически взял под контроль судоходство через Ормузский пролив, что привело к резкому сокращению морского трафика и перебоям поставок нефти. Через этот маршрут проходит до 20% мировых поставок, и его ограничение уже вызвало рост цен на энергоносители и усилило напряженность на глобальных рынках.
Турецкие эксперты профессор политологии Университета Билкент Озан Ормеджи и председатель ORSAM, преподаватель Стамбульского университета Меденийет Кадир Темиз в беседе с «Анадолу» отметили, что кризис вокруг Ирана усиливает позиции России и Китая, однако обе страны сознательно избегают прямого вовлечения в конфликт. «Москва сочетает дипломатическую риторику с ограниченной поддержкой Тегерана, тогда как Пекин придерживается выжидательной стратегии, извлекая долгосрочные преимущества», - заявили эксперты.
Энергетика как источник преимуществ Москвы
Профессор Озан Ормеджи считает, что Россия на данном этапе извлекает из конфликта больше выгод, чем сталкивается с угрозами. По его словам, рост цен на энергоносители позволяет Москве поддерживать военную экономику и одновременно усиливает позиции российской элиты. Дополнительным фактором он назвал изменение глобального восприятия: на фоне критики США и Израиля Москва получает возможность позиционировать себя как «балансирующую силу» в глазах развивающихся стран.
При этом Ормеджи подчеркнул «двойственный характер» российской линии. С дипломатической точки зрения Москва осуждает действия США и Израиля и апеллирует к международному праву, тогда как на операционном уровне, по его словам, оказывает Ирану «ограниченную поддержку, включая разведывательную». В этой связи эксперт характеризует позицию России как «сдержанную поддержку при ограниченном вовлечении».
Значительную роль играет энергетический фактор. По оценке Ормеджи, рост цен на нефть с примерно 70 до более чем 110 долларов существенно улучшает бюджетные показатели России. Ожидается, что нефтегазовые доходы в апреле могут увеличиться примерно на 70% и достичь 0,9 трлн рублей - максимума с октября 2025 года. В Кремле, как отмечает эксперт, рассматривают эту динамику не как краткосрочное явление, а как стратегическую возможность.
Наземная операция в качестве фактора риска
Одновременно ситуация влияет и на санкционную повестку. Ормеджи допустил, что на фоне роста значения энергетической безопасности Запад может проявить большую гибкость в санкционной политике. В частности, он указал на задержку инициатив Европейской комиссии по запрету импорта российской нефти, а также на обсуждения в администрации США возможного смягчения отдельных ограничений.
В то же время эксперт предупредил о рисках дальнейшей эскалации. Полномасштабная региональная война, включая возможную наземную операцию в Иране, может привести к логистическим сбоям и усилению напряженности между РФ и Западом. В этой связи, по его мнению, Москва заинтересована в «контролируемом и ограниченном характере конфликта».
Китай в роли стратегического наблюдателя
Оценивая позицию Китая в данном направлении, Ормеджи отметил ее близость к российской. Пекин, по его словам, осуждает действия США и Израиля, но избегает прямого вмешательства, используя кризис как «инструмент укрепления многополярности». При этом участие Китая носит еще более ограниченный характер, чем РФ, сказал он.
Эксперт также обратил внимание на сближение России, Китая и Ирана в рамках форматов БРИКС+ и ШОС. Однако, по его мнению, речь идет скорее о прагматическом взаимодействии, чем о полноценном союзе, поскольку каждая из стран сохраняет собственные приоритеты: Россия - закрепление позиций в Украине, а Китай - предотвращение торговой конфронтации с США.
Пекин усиливает стратегическое маневрирование
Преподаватель Стамбульского университета Меденийет Кадир Темиз также отметил, что текущая эскалация вокруг Ирана открывает для Китая больше возможностей, чем рисков, «позволяя расширять пространство для маневра в условиях соперничества великих держав».
По его оценке, несмотря на краткосрочные неопределенности, Китай рассматривает кризисы как окно возможностей. При этом Пекин выступает против атак США и Израиля на Иран, характеризуя их как нелегитимные, однако избегает прямого вовлечения, делая ставку на дипломатические механизмы.
Темиз охарактеризовал Китай как «наблюдателя», который внимательно отслеживает кризисы для извлечения стратегических уроков. По его словам, это отражает долгосрочный расчет, а не ситуативную реакцию.
Риски энергетического кризиса
Эксперт отметил, что Персидский залив остается ключевым источником энергоресурсов для Китая: около 40–45% импорта нефти приходится на регион. Вместе с тем Пекин диверсифицировал поставки за счет России, стран Центральной Азии, Африки и Латинской Америки, а также инвестиций в наземные коридоры, что снижает уязвимость, добавил он.
В то же время серьезные перебои в регионе Залива могут привести к глобальному энергетическому и экономическому кризису с долгосрочными последствиями, считает эксперт.
Темиз подчеркнул, что Пекин «осторожно калибрует» уровень поддержки Москвы и Тегерана, стремясь сохранить баланс в отношениях с Вашингтоном. Одновременно усиление внимания США к Ближнему Востоку открывает для Китая дополнительные возможности на других направлениях, включая Тайвань и Южно-Китайское море, добавил он.
По словам турецкого эксперта, кризис также дает Китаю возможность изучать военные возможности США, включая технологический потенциал и логистические ограничения, что может быть учтено в стратегическом планировании.